Главный форум года по вопросам безопасности в Европе обошелся без разрывов и скандалов. Ответить на вопрос, о чем была закончившаяся в воскресенье Мюнхенская конференция по безопасности и что мы поняли по ее результатам, проще всего, если сравнить ее с прошлогодним Мюнхеном, пишет Русская служба Би-би-си.
Тогда мир терялся в догадках по поводу того, чего именно ждать от Дональда Трампа, только что вернувшегося в Белый дом, а темой конференции была избрана многополярность: на обложке подготовленного организаторами «Мюнхенского отчета» был нарисован земной шар, состоящий из разноцветных лоскутов.
Но запомнился тот Мюнхен жесткой речью едва заступившего на пост вице-президента США Джей Ди Вэнса, который в резких выражениях дал понять, что мир при Трампе точно не будет прежним. Больше всего досталось Европе: американский гость заявил, что проблемы с миграцией и свободой слова угрожают Старому континенту явно больше, чем Россия и Китай, и прозрачно намекнул на то, что Штаты не видят причин вкладываться в защиту европейского континента.
Прошедший год показал, что новая американская администрация действительно намерена вкладываться в переформатирование мира под свое видение идеала. Трамп и его последователи в других странах мира открыто поднимали на флаги стремление разрушить существующие институты внутренней и международной политики в расчете на то, что на их месте появятся новые, более адекватные запросу общества и духу времени.
Именно этим разрушителям был посвящен свежий «Мюнхенский отчет», изданный перед нынешней конференцией. Ведь именно они, нравится нам или нет, пожалуй, больше всех других влияют на мир, каким мы его знаем, и меняют его до неузнаваемости.
Но одно дело, говорилось в этом отчете, — когда по указанию Дональда Трампа демонтируют историческую часть самого иконического здания Америки — Белого дома — для того, чтобы построить на его месте новый и прекрасный бальный зал. А другое — когда по воле этих разрушителей рушится сам миропорядок, установленный после 1945 года, когда на наших глазах исчезает мир, основанный на правилах.
Одно из выражений этих тенденций в геополитическом плане — разрыв трансатлантических связей между западными демократиями, на которых на протяжении последних десятилетий во многом держалось мироустройство. Ведь сложно иначе трактовать и риторику Вашингтона относительно Европы, и ярко вспыхнувший и неожиданно погасший (надолго ли?) конфликт вокруг желания США (или, скорее, Дональда Трампа лично) заполучить под контроль Гренландию, невзирая на позицию союзников.
«Старого мира больше не существует», — констатировал, вылетая на Мюнхенскую конференцию, госсекретарь США и глава самой многочисленной американской делегации в истории проведения конференции Марко Рубио.
«Мы живем в новую эру геополитики, и это потребует от всех нас переосмысления, как она будет выглядеть и какова будет наша роль», — Рубио фактически задал тон дискуссиям Мюнхена еще до их начала.
США: Мы всегда будем детьми Европы
В Мюнхене приезда Рубио ожидали со смешанными ощущениями — облегчением, что в этом году речь, а следовательно, и генеральную американскую линию по европейской безопасности будет произносить именно он, а не Джей Ди Вэнс, и тревогой неизвестности, какие именно месседжи американский дипломат привезет европейцам.
Речь Рубио ожидаемо стала центральным событием конференции.
И хотя он повторил некоторые тезисы, которые в прошлом году с подиума озвучил Джей Ди Вэнс, Рубио доносил их в уважительной манере и постоянно ссылался на связь между Америкой и Европой. Этого было достаточно, чтобы кардинально изменить тональность конференции в Мюнхене и вернуть улыбки на лица топовых европейских чиновников.
Американцев он назвал детьми Европы, живущими в Западном полушарии, и напомнил, что Нью-Йорк сначала назывался Новым Амстердамом.
Для большего эффекта Рубио поделился историей о происхождении собственного рода с итальянского острова Сардиния и из Севильи в Испании.
Поэтому, когда он заявил, что Америка под руководством Трампа может строить лучшее будущее и сама, но стремится это делать с европейцами — ее «дорогими союзниками и древнейшими друзьями», но Европа при этом должна быть способна защитить себя, зал ответил аплодисментами. И выдохнул с облегчением. Катастрофы не произошло.
Америка остается с Европой — так показалось многим в зале. Но далеко не всем.
Во-первых, в своей речи Рубио ни разу не упомянул Россию, которая уже четыре года ведет полномасштабную войну против Украины, а оккупация Донбасса и аннексия Крыма длится уже 12 лет. Не вспомнил Марко Рубио и о НАТО — основе структуры безопасности, которая благодаря действиям и риторике американского президента переживает сверхглубокий кризис, способный разрушить альянс.
Во-вторых, аппетиты Дональда Трампа по отношению к Гренландии никуда не делись — об этом заявила премьер-министр Дании Метте Фредериксен. Эти амбиции действующей американской администрации никак не согласуются с посланием Рубио к Европе о необходимости совместного будущего.
Как Европа может доверять Америке и полагаться на нее в вопросах безопасности, когда в Вашингтоне, похоже, до сих пор хотят отобрать Гренландию — автономную территорию Датского королевства, которое всегда было верным союзником США?
Чего было больше в речи Рубио — прагматичного осознания, что уже через полгода в случае победы демократов на промежуточных выборах в Конгресс Дональд Трамп может превратиться в хромую утку и стать потенциальным объектом процедуры импичмента, следовательно, не стоит ссориться с главными союзниками, или же госсекретарь просто показал свое ястребиное нутро, благодаря которому он 25 лет продержался в Сенате и стал одной из звезд Республиканской партии? Решится ли Марко Рубио идти в президенты в 2028 году или нет, очевидно, что госсекретарь часто в самых чувствительных вопросах внешней политики США стоит на классических позициях маккейновского образца, для маскировки приправляя все менее модной риторикой MAGA и дежурными комплиментами в адрес Дональда Трампа.
«Мы не хотим кусок Украины»
Нынешняя конференция в Мюнхене должна была стать рекордной по посещаемости американскими конгрессменами — сенатор Линдси Грэм должен был возглавить десант из более чем 50 представителей обеих палат, однако из-за угрозы правительственного шатдауна уехать смогли не все.
Среди доехавших были сам Грэм и Ричард Блюменталь — авторы законопроекта об ужесточении санкций против России, а также тройка потенциальных участников президентских выборов от демократов — член Палаты представителей Александрия Окасио-Кортес, губернатор Мичигана Гретхен Уитмер и губернатор Калифорнии Гевин Ньюсом.
И если Грэм и Блюменталь повторяли старые заверения о возможности вот-вот проголосовать за «адские санкции» против России, то Ньюсом на широкую аудиторию смог озвучить свою позицию по войне в Украине чуть ли не впервые. Губернатор Калифорнии, являющийся едва ли не главным шансом для демократов вернуться в Белый дом и постоянно характеризующий Дональда Трампа как временное явление, назвал речь Владимира Зеленского в Мюнхене необычайной и раскритиковал подходы администрации Трампа к заключению мирного соглашения для завершения войны в Украине.
Ньюсом рассказал, какое впечатление на него как отца четырех детей произвело видео о возвращении двух украинских девочек, похищенных Россией. Когда он говорил о кадрах, где дети впервые по возвращении домой просыпаются в своей кровати, его голос дрожал:
«Вот за что эта война. За людей. За человеческое достоинство, свободу слова, демократию, Европу, все ценности, которые нам дороги».
Но кроме слов калифорнийский губернатор обещает и действия. Еще раньше Калифорния направила Украине семь полевых госпиталей, а базирующаяся там благотворительная организация Direct Relief передала более $ 2 млрд помощи. В Мюнхене Калифорния подписала меморандум о взаимопонимании с Львовской областью.
Калифорния — самый богатый штат США. В том числе и этим можно объяснить, почему с Ньюсомом в Мюнхене лично встретился канцлер Германии Фридрих Мерц и премьер-министр Испании Педро Санчес.
Губернатор Калифорнии играл словами «мир» и «кусок», которые на английском звучат почти одинаково (peace и piece), когда говорил о мире в Украине, и обвинил действующую администрацию в желании заработать на восстановлении Украины: «Я хочу напомнить, что частью мирного плана, который президент реализовал вместе с Джаредом Кушнером, Уиткоффом и главой суверенного фонда в России, был вопрос восстановления и кто получит свою долю в этом восстановлении. Это опять же не та Америка, в которой я вырос. Так что мы хотим мира, мы хотим справедливого соглашения, но мы не хотим кусок Украины».
Европа: Изменись или умри
Переломным моментом для Европы в новой геополитической реальности, конечно, был прошлогодний саммит НАТО в Гааге. Он был сосредоточен вокруг единственного вопроса: или все члены Альянса соглашаются с «просьбой» Дональда Трампа повысить расходы на оборону до уровня 5% от своего ВВП, или Штаты оставляют за собой право выйти из системы обеспечения безопасности Европы.
Кровавая война в Украине и явное нарастание угрозы со стороны России не оставили европейским членам Альянса выбора, и решение о пяти процентах было принято.
Но уже тогда в кулуарах говорили: мало просто выписать чек «на оборону», нужно понимать, на что именно тратить эти деньги и какую именно цель должны преследовать эти траты. В конце концов, как возросшие траты Европы на оборону повлияют на ее место в новой геополитической реальности, в которой, как это без обиняков отметил в Мюнхене британский премьер Кир Стармер, «валютой нашего времени становится физическая мощь».
А мощи у Европы действительно на глазах становится больше. По словам главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен, расходы на оборону в Европе в 2025 году выросли почти на 80% по сравнению с периодом до войны на Украине, а к 2028 году объем европейских инвестиций в оборону превысит сумму, потраченную США на эти цели в прошлом году.
Но в то же время, констатирует тот же Стармер, десятикратная разница в размере суммарного ВВП Европы и России вовсе не значит, что Европа в военном отношении в десять раз сильнее россиян.
«Мы обладаем огромными оборонными возможностями, но слишком часто они оказываются меньшими, чем сумма отдельных частей. [Недочеты в системах] планирования и закупок привели к пробелам в одних областях и к массовому дублированию в других. Европа располагает более чем 20 типами фрегатов и 10 типами истребителей, у нас есть более десятка типов основных боевых танков, в то время как у США — всего один. Это крайне неэффективно и вредит нашей коллективной безопасности. Американский зонтик безопасности позволил этим вредным чертам развиться, но теперь мы должны от них избавиться», — говорил в Мюнхене Стармер.
Спикеры конференции называли рецепты, которые позволили бы Европе стать более сильной, более независимой, — при этом неизменно оговариваясь, что наращивание силы ни в коем случае не должно входить в противоречие с трансатлантическими связями европейского континента с Америкой. Ведь, говорили спикеры Мюнхена, Вашингтону явно должно быть выгоднее иметь сильного партнера, готового в случае чего подставить плечо, чем слабого нахлебника, на защиту которого нужно тратить немалые ресурсы.
Что именно делать, примерно понятно всем. Наращивание конкурентоспособности, борьба с постоянно разрастающейся европейской бюрократией, разрушение стены между гражданским и оборонным секторами — в том же машиностроении, авиакосмической области, AI-технологиях. Все эти рецепты звучали со сцены, а скептикам, считающим, что Европа не справится со всеми этими задачами, Урсула фон дер Ляйен заочно советовала учиться у украинцев: «Они говорят: изменись или умри. Мы тоже должны принять этот принцип».
«Пятая статья» по-европейски
Но главное, говорили на Мюнхенской конференции европейские лидеры, Европа должна выйти из-под американского зонтика геополитики и изменить восприятие самой себя в новом мире.
«Европа перевооружается, но мы должны мыслить шире, — говорил в Мюнхене французский президент Эмманюэль Макрон. — Европа должна научиться быть геополитической суперсилой. Это не было частью нашей ДНК. Мы воспринимали себя как политическую конструкцию, призванную обеспечивать мир, и мы с этим справлялись. Мы воспринимали себя в качестве единого рынка, обеспечивающего рост и процветание — и с этим мы справлялись… [Но] в новой геополитической среде Европа должна стать геополитической суперсилой».
Мюнхен-2026, пожалуй, стал первым местом, в котором европейские лидеры вслух обсуждали не только создание общей оборонной стратегии, но и напомнили миру о том, что ЕС обладает собственным аналогом пятой статьи устава НАТО.
И действительно, напоминала та же Урсула фон дер Ляйен, статья 42.7 Договора о ЕС обязывает государства — члены ЕС оказывать друг другу помощь в случае вооруженной агрессии «всеми имеющимися в их распоряжении средствами» — и более того, по мнению некоторых экспертов это положение звучит убедительнее, чем знаменитая «пятая статья».
«Взаимная оборона — это не факультативная задача, это наше коллективное обязательство поддерживать друг друга в случае агрессии, или, проще говоря, один за всех и все за одного. Но это обязательство имеет вес только в том случае, если оно основано на доверии и способностях», — говорила глава Еврокомиссии.
Некоторые европейские лидеры пошли еще на шаг дальше: канцлер Германии Фридрих Мерц заявил, что начал с французским президентом Эмманюэлем Макроном переговоры о формировании в Европе собственной архитектуры системы ядерного сдерживания.
Одним словом, мюнхенские дискуссии показали, что европейцы однозначно услышали американское желание переложить на их плечи расходы по обеспечению собственной безопасности, — и теперь, хоть и со скрипом, раскручивают маховик переориентации своей экономики пускай не на военные рельсы, но точно на более соответствующий реалиям сегодняшнего мира путь.
Без России, без переговоров
О месте России на Мюнхенской конференции вполне исчерпывающе свидетельствует тот факт, что в этом году (как и каждый раз начиная с 2023 года) ее официальные представители не получили приглашений к участию в этом мероприятии.
В кулуарах конференции можно было заметить представителей российской оппозиции — именно здесь об отравлении Алексея Навального химическим веществом заявила вдова политика Юлия Навальная.
Но примечательно, что на единственной тематической панели со словом «Россия» в названии единственная представительница, собственно, России, политолог Екатерина Шульман (власти России считают ее «иноагентом»), смогла произнести буквально пару реплик: эта панель превратилась в бенефис сенатора Линдси Грэма, который в привычной манере хвалил украинскую армию и говорил о необходимости предоставить Киеву ракеты «Томагавк».
Впрочем, невооруженным глазом было видно, что участникам конференции просто нечего сказать о России, что бы не было сказано раньше. Да, ревизионистская и империалистическая Москва остается главной угрозой европейскому континенту. Да, добавляет Эмманюэль Макрон, в какой-то момент Европе нужно будет выработать стратегию сосуществования с агрессивным соседом, так как «не в наших силах изменить географию».
Но до того еще нужно дожить до окончания войны в Украине — а здесь хороших новостей на горизонте не видно. Показательный момент: когда на «Украинском ланче», по традиции организованном Фондом Виктора Пинчука на полях конференции, у его участников — пятерых лидеров европейских стран — спросили, могут ли они спрогнозировать на 2026 год окончание конфликта в Украине, ни один из них не смог дать утвердительного ответа.
«Мы все надеемся на мир в Украине, но главная проблема — мира не хочет Россия», — резюмировала общее мнение по этому поводу премьер-министр Дании Метте Фредериксен.
На этом фоне оптимизм Владимира Зеленского, заявившего на пресс-конференции, что он надеется на завершение войны в этом году, был совершенно нетипичным.
В этой ситуации, сходились во мнении участники Мюнхенской конференции, выбор у европейцев невелик. Во-первых, продолжать помогать Украине, и Владимир Зеленский начал свою эмоциональную и продолжительную речь со слов благодарности партнерам за эту помощь, рассказав, кстати, что не раз поставленные ими ракеты ПВО пускались в ход на протяжении считаных дней после прибытия в Украину. Во-вторых, держать кулаки за успех запущенного Дональдом Трампом переговорного трека.
Впрочем, как раз вокруг этого вопроса на сессиях Мюнхена копья таки ломались. С одной стороны, практически никто из участников конференции не верил, что переговоры, начавшиеся в Абу-Даби, а на этой неделе перемещающиеся в Женеву, способны принести результат в виде мира, на который могла бы согласиться Украина. Даже глава американской делегации Марко Рубио признал, что в Вашингтоне не уверены, действительно ли Россия всерьез настроена окончить войну.
С другой стороны, европейцы были вынуждены с некоторой долей фрустрации констатировать, что они не обладают местом за столом переговоров по вопросу, явно касающемуся их безопасности. Канцлер Германии Фридрих Мерц, казалось, относился к этой проблеме довольно стоически: мол, во-первых, мы пребываем в постоянном контакте с американцами и украинцами, а во-вторых, россияне и так не демонстрируют готовности к настоящим переговорам, так что наше дело — приближать Россию к экономическому и, по возможности, военному истощению.
Польский министр иностранных дел Радослав Сикорский демонстрировал более радикальную позицию: раз Европа платит за вооружения для Украины, раз этот вопрос напрямую ее затрагивает, то она заслуживает места за столом переговоров.
«Европа должна быть за столом, поскольку ставки невероятно высоки. Речь идет не только о будущем Украины, не только о безопасности восточного фланга. Речь идет о месте Европы в будущей системе распределения власти, как она будет выглядеть: «Китай — США — Россия» или «ЕС — США — Китай — Россия», — негодовал он.
Но эти дискуссии были во многом беспредметными: их участники соглашались, что Владимир Путин просто не хочет садиться за один стол с европейцами, Дональд Трамп позволяет ему это делать, а попытки Владимира Зеленского ввести европейских партнеров в процесс пока что остаются безуспешными.
Итоги и выводы для Украины
Однозначно оценить итоги нынешней конференции для Украины сложно. С одной стороны, продолжающийся не так далеко от спокойного Мюнхена самый кровопролитный конфликт в Европе после Второй мировой войны явно не был главной темой форума — он был скорее одним из элементов большой дискуссии о будущем миропорядке.
С другой — предметом гордости украинских участников конференции было то, что впервые в рамках Мюнхена открылся «Украинский дом» (подобных домов в рамках конференции было еще два — Немецкий и Американский). Его посетителей приветствовало сгенерированное ИИ видео, демонстрирующее кадры прилетов «Шахедов» по достопримечательностям европейских городов и, таким образом, настраивающее их на серьезный лад.
Показательным можно считать даже тот факт, что речь Зеленского прерывалась аплодисментами чаще, чем выступления всех его коллег по основной трибуне Мюнхена за все три дня конференции.
Но, пожалуй, самое главное — изменилась тональность разговоров об Украине на панелях конференции. Если раньше зачастую проблемы безопасности Украины рассматривались отдельно от вопросов безопасности Европы, то сам тон десятков обсуждений сейчас свидетельствовал, что в политический мейнстрим прочно вошел тезис о том, что безопасность Украины — это неотъемлемая часть безопасности Европы и разделять их просто невозможно.
К этой теме опять же можно подходить по-разному. С одной стороны, глава украинского МИД Андрей Сибига говорил о бесценном опыте, которым обладают украинские вооруженные силы и которым они готовы поделиться с армиями европейских государств: «Аутсорсинг безопасности для Европы закончился. Настало время укреплять внутреннюю силу. А это возможно исключительно при условии, что Украина станет неотъемлемой частью новой европейской архитектуры безопасности».
С другой — в рамках конференции нет-нет да и звучали тезисы, созвучные с вызвавшими в Украине бурю возмущения ремарками главы Мюнхенской конференции Вольфганга Ишингера о том, что, пока украинцы держат фронт против России, Европа может чувствовать себя более-менее спокойно.
Ответил на эти слова сам Зеленский: прямо обращаясь к Ишингеру, он показал на экране за своей спиной кадры разрушенных российскими ракетами жилых многоэтажек и пылающие вагоны пассажирского поезда, пораженного дроном.
«Украинцы — это люди, а не терминаторы», — говорил он о цене, которую его страна платит за относительное спокойствие европейцев во время продолжающейся в Украине войны.
Еще одна тема, которая довольно часто возникала в ходе обсуждений Мюнхена, — возможное ускоренное обретение Украиной членства в Евросоюзе. Об этом начали говорить в конце прошлого года, когда это положение оказалось в слитом в прессу плане мирного урегулирования.
Еврокомиссар по вопросам расширения Марта Кос в рамках одной из панелей Мюнхена признала: нынешние правила членства не позволяют даже думать о том, что Киев теоретически может войти в ЕС в следующем году, до начала нового бюджетного цикла Евросоюза.
«Но методология [расширения], которую мы сейчас используем, создана для мира… Но мы должны найти решение, как преодолеть разрыв между нынешней методологией и геополитическими вызовами. Мы не можем больше ждать, — сказала она. — Это — объединение Европы… и это намного важнее, чем просто расширение Евросоюза».
Владимир Зеленский повторял: технической готовности войти в ЕС Украина должна достичь уже в 2027 году, и очень важно зафиксировать конкретную дату обретения членства в Евросоюзе в мирном договоре, иначе Россия — своими руками или посредством своих прокси — может сорвать реализацию этого плана.
Впрочем, единогласной поддержки этого плана на уровне концепции пока нет: большой друг Украины, латвийский президент Эдгар Ринкевич констатировал: после разговоров с другими европейскими лидерами в Мюнхене у него не сложилось впечатления, что они готовы единогласно утвердить любую конкретную дату вступления Украины в ЕС.